Диа1спорт 
Беркман Николай, 13 лет. г. Москва. Диагноз «сахарный диабет 1 типа» поставлен в возрасте 6 месяцев. С 7 лет занимается самокатным спортом. Является профессиональным спортсменом и победителем и призером соревнований в различных дисциплинах и категориях: 1 место на чемпионате России в 2022 году в дисциплине «Парк.Любители», 1 место на Мосавтофест в категории памп-трек (9-11лет), 2 место на scooter fest’22 в дисциплине «Парк.Любители», 2 место на открытии летнего сезона’ 23 в категории памп-трек (12-14 лет) .
Меня это всё больше и больше интересовало, всё больше и больше новых трюков интересных попадалось мне под руку
— Николай, как ты так пристрастился к такому зрелищному и опасному занятию, как катание на трюковом самокате?
Николай: Все начиналось с того, что я смотрел на ребят, которые катаются, потом ко мне приехал мой старый знакомый по даче и показал мне одно видео с трюками на самокатах. Мне понравилось, я сразу маму попросил купить. Она сказала: “ну ты же вряд ли будешь активно кататься, как на этом видео. Мы тебе купим сначала начальный легкий самокат”. Купили. Мне его ребята быстро сломали в скейт-парке рядом с домом.
И потом купили другой самокат, который у меня украли. Потом я научился их собирать, разбирать. Меня это всё больше и больше интересовало, всё больше и больше новых трюков интересных попадалось мне под руку. Какие-то попробовал — не получалось. Откладывал, и потом мне в голову приходил другой трюк. И вот так вот всё шёл, шёл, шёл, пока вот до профессионалов не дошёл.
— Да, история типичная для всех ребят, все хотят самокат и делать трюки. У меня тоже: у ребенка такое же желание и тоже украли около школы, и сломал быстро — все то же самое. Ты расскажи, как у тебя хватило терпения трюки разучивать такие сложные?
Николай: Потому что сначала было нужно, самое главное, научиться хотя бы съезжать с горок. Но как только начинаешь кататься, приезжаешь в любой скейт-парк, тебе хочется попробовать какой-нибудь трюк. Ты съезжаешь, тебе приятно, ветер, на большой скорости едешь, и тебе хочется ещё, и ещё, и ещё. Потом ты видишь, когда кто-то рядом с тобой делает какой-нибудь трюк крайне хороший, на той же фигуре, на которой ты катался, и тебе хочется попробовать похожий трюк. Ну, может, что-то полегче, но попробовать. Потом ты начинаешь пробовать, пробовать, пробовать.
У каждого есть свой тип катания. Кто-то пытается научиться делать сальто. Потом, в основном, прокачивают эти сальто под себя. Кто-то идет именно по трюкам “крути-верти”. Это когда на самокате не сальто делаешь, а именно крутишь его. Потом я пошёл по таким трюкам. И делал в основном всё с этими крутилками. Есть, конечно, тип людей, которые и то, и то и другое делают. Я в основном, любил проворачиваться на 360 градусов и совмещать с другими трюками. У меня сначала выходило не так, как у всех, приходилось переучивать.
Сейчас я уже профессионал и мама удивляется, что я со своим уровнем катания не умею делать все трюки. Мне вот сейчас даже после падения, приходит в голову много трюков, которые я могу даже сделать после того, как реабилитируюсь.
— Мама размещала видео, как ты делаешь сальто на большой горке. Где такое место?
Николай: Ну да, у нас есть именно уличные скейт-парки, которые строит государство, ну или компании, которые строят по всей России. Есть недалеко от Москвы Big Air — это огромный съезд и трамплин, после которого ты падаешь на мягкую подушку. Вот там я катаюсь на видео. Я всего три раза ездил туда и за эти три раза у меня получилось кое-что там сделать.
— Николай, а тебе страшно бывает трюки делать?
Николай: Раньше у меня не было никакого ощущения, что вот, что-то может пойти не так, а сейчас, как мама говорит, чем старше становлюсь, тем больше у меня появляется сознание, что если я как-то не так поеду, могу упасть в два раза сильнее, чем падал уже. Поэтому те трюки, которые я боюсь сейчас сразу делать на жёсткой поверхности или на резиновой, я пробую в поролоновую яму. У нас есть как раз закрытый скейт-парк. Приезжаю, и могу весь день оттачивать этот трюк в поролоновую яму. Бывает такое, когда катаешься в парке, у тебя есть сила, настроение, и ты думаешь, а почему бы не попробовать мне на дереве? Ну, на жесткой поверхности. Я в Крылатском пробовал один трюк и понял, что у меня не очень получается, поэтому оставил его.
С моей стороны раньше был предложен футбол, но не пошло у нас
— Ты отчаянный малый, конечно. Теперь вопрос маме: Вам страшно?
Мама: Очень. Страшно невероятно. Мне все задают этот вопрос. Особенно, когда вот на этом Биг-эйре он был в первый раз. Самое страшное, когда на чемпионате падают ребята. Были случаи, когда очень тяжело падали и ты понимаешь, что следующим, через два-три человека, поедет твой ребенок. Сердце замирает. И они, конечно, тоже чувствуют и притихают, у них уже нет уже прошлого задора. И мы, родители, рядом. У меня только одно в голове: не надо мне трюков, только чтобы живым и невредимым докатал. Вот эта минута, а у них по минуте заезды, самая тяжелая: вспомнишь всех святых, пока он катается.
— А как Вы совмещаете свой страх и согласие на такое занятие ребенка? Вы, наверное, самокаты покупаете, запчасти?
Мама: Cейчас он уже сам зарабатывает и покупает на свои призовые. У них там неплохие деньги дают, потому что он уже в категории «профессионал». Потом очень много местечковых соревнований проводится, то шкурку им дают, то еще что-то. Говорю сыну: «Вы как медведи в цирке». Иногда прохожие предлагают деньги за трюки. И вот он привезет ворох мелочи, говорит: вот я заработал. Для них это считается “зарабатывает”. Отговариваю, конечно, предлагаю разные варианты, но пока вот так.
С моей стороны раньше был предложен футбол, но не пошло у нас. На занятия борьбой в школе сходил несколько раз, получил кубок и на этом успокоился: сказал,что больше не пойдет.
Николай: Я не стал ходить на каратэ, потому что я понял, что самокат мне уже больше интересен, и на это я готов тратить время.
Мама: Мне кажется, тут еще секрет в том, что в самокатном спорте они сами по себе. Тут, с одной стороны плюс, с другой — минус. У него был тренер, но недолго. Раньше водила его на плавание. Там его наказывали за непослушание, например, велят плыть с доской восемь кругов. Он три проплывет, а потом плавает по-своему — его на бортик. Наказан. А в самокатном спорте можно проявить творчество.
— Я так понимаю, это субкультура пока. Скейтборд, самокат — всё из одной серии, да?
Мама: Так и есть, у них проводятся фестивали уличных видов спорта, которые так и называются. Знаю, что на экстремальщиков обижаются обычные спортсмены. Говорят, что в их спорте всё жёстко: тренировки, сборы, регламент, а самокатеры и скейтбордисты катаются в свое удовольствие и теперь претендуют участвовать вместе с ними, то есть наравне, в Олимпиадах.
Он уже далеко не один с диабетом на скет-площадках
— Николай, теперь спрошу тебя о том, что будет очень интересно родителям и ребятам, которые прочитают это интервью. Твое увлечение очень динамичное, постоянно ты находишься в кругу других ребят, как ты совмещаешь всё это с диабетом?
Мама: Немного опережу Колю. У них все больше и больше таких ребят на площадках встречается, они уже друг друга по либре определяют. И если я говорю: «Вот ты какой смелый и сильный духом — катаешься, имея диабет», он всегда очень сердится и говорит, что это никого не интересует. Он уже далеко не один с диабетом на скет-площадках.
Николай: Да, у меня есть знакомый с диабетом, у него тоже либра, но он заболел с шести лет, а я с 6 месяцев. Сейчас у меня есть аппарат на руке, который сам мне измеряет сахар и передает показания. Еще на мне часы, которые показывают, и даже не приходится ехать к телефону, чтобы посмотреть.
Если сахар чуть-чуть завышен, я стараюсь кататься активно. Если сахар в течение получаса не снижается, я тогда звоню маме и советуюсь, сколько инсулина подколоть. На активном инсулине не катаюсь — жду.
— Как ты готовишься, например, к соревнованиям?
Николай: На соревнованиях я ем нечасто. У нас на любых почти соревнованиях, особенно на чемпионате России или чемпионате Москвы, участвует до 30 человек. Каждая попытка по минуте и еще пару минут говорит ведущий, который описывает трюки. Мы с друзьями откатываемся и у нас ещё впереди примерно час до нашей следующей попытки.
Мы идем в тот же KFC или Burger King, который рядом есть, едим, я прихожу в скейт-парк и сразу беру свой телефон и инсулин. Звоню маме, она говорит сколько уколоть, помогает мне посчитать и делает поправку на то, что сразу катаюсь, дает совет поменьше или побольше уколоть. Потом я катаю свою попытку и, если вдруг я чувствую, что у меня немного голова кружится, я бегу к своему рюкзаку, где у меня приборы, измеряю сахар и начинаю есть свои конфеты, в которых известно, сколько углеводов. Потом, когда съем 2-3 штучки, спустя минут 10-15, звоню маме, говорю, что вот у меня сахар был низковат, и я съел конфету. Она говорит, хорошо.
Иногда, если лишнюю съем, говорит, чтоб был внимательнее, что сахар может подняться.
— В общем, ты обычный ребенок.
Николай: Я стараюсь себя чувствовать таким образом.
— Николай, желаю тебе хороших сахаров и хорошей компенсации и в дальнейшем. Не забывай про правило двух часов.
Мама: Он летом катался по Москве по восемь часов. Съедал, бывало, по 8 мороженых в день. И не колол. Я начинаю что-нибудь говорить на этот счет, а он в ответ: “Мама, я не уколол ни разу, а у меня сахар нормальный”. Вот всё.
— Вы на ручках, я так понимаю?
Мама: На ручках. Он не хочет слушать про помпу. Первый опыт был в годовалом возрасте. Эндокринолог нас настойчиво принуждал к этому. Полгода проносили, дальше стали места установок канюль гноиться, даже рубцы остались. Мы отказались. Во второй раз лет пять или шесть ему было, когда установили помпу в эндокринологическом центре. Во время прогулок он лазил по горкам и канюли отрывались несколько раз. А теперь, когда он уже взрослый, сколько я ни предлагала, отказывается. Говорит, что будет бояться, что стукнет, разобьет. Они же много падают в скейт-парках. Он приспособился уже на шприц-ручках.
Я пытаюсь из плохого всегда сделать хорошее
Николай, а ты стесняешься или уже нет носить либру, подкалываться при друзьях?
Николай: Нет. Говорю ребятам, чтоб чуть-чуть подождали, что мне надо уколоть инсулин. Бывает, подкалываюсь, а они начинают смеяться: “вот, наркоман, колешься”. Некоторые бы могли на это обидеться и перестать общаться, я же просто с ними начинаю смеяться. Я пытаюсь из плохого всегда сделать хорошее.
— Правильный у тебя подход. Молодец.
Николай: Мой друг с диабетом со своими друзьями иногда подходит, пока мы в очереди за шаурмой стоим, и колет. А иногда я сам подхожу к нему и спрашиваю, какой у него сахар. Он мне объясняет. Мы стараемся не стесняться, потому что если стесняться и каждый раз бегать в туалет, только больше времени будет занимать. В будущем пригодится не стесняться и делать это при всех. Даже длинный инсулин могу уколоть в руку, ногу или в другое место.
— А вы с ребятами, у кого тоже диабет, не хотели свою команду создать?
Николай: Ну нет, у меня только один друг, у которого диабет. А команда из двух человек — это максимально странно.
— Я знаю, что один известный производитель инсулина поддерживает спортсменов по всему миру. У них в Европе есть профессиональная команда велогоночная и участники все с диабетом. Не думал о сотрудничестве подобном?
Николай: Я знаю, что есть команда, может даже несколько команд, в которых тоже есть люди с диабетом. Насчет отдельной команды пока не скажу.
— Это, значит, задача на будущее. Давай тогда скажи, пожалуйста, что-нибудь своим сверстникам.
Николай: Ну, для тех, кто только начинает или думает заниматься спортом, во-первых, стараться никого не стесняться. Когда мама переживает про школу, я всегда стараюсь сам себе говорить, что я обычный человек, а не из тех людей, которым выдают инвалидность, и они считаются инвалидами. Я не считаю себя таким человеком. Я считаю, что я обычный человек.
Подходите с головой к физическим нагрузкам, не допускайте низких и высоких сахаров. Не пытайтесь сразу что-то сложное делать в спорте, а начинайте с простого.
Некоторые говорят о стеснении, что не хотят в общественном месте подкалываться или мерить сахар при всех. Я с самого начала не стеснялся при людях мерить или колоть. Я даже могу ехать в полном вагоне метро и уколоть себе инсулин, подняв футболку.
— Анна, а вы бы что пожелали родителям?
Ну, я бы пожелала внутреннего спокойствия, потому что здесь важен, мне кажется, разумный баланс между достижением идеальных результатов в диабете и обычной жизнью. Мы не идеальны. Наши результаты тоже. Но зато морально ребенок удовлетворён, он живёт спокойно, не задёрган родителями, что постоянно что-то не так: не то съел, не туда пошёл. Коля с трех посещал районный детский сад у нас во дворе. Я договорилась, чтобы ему там все манипуляции делали, а сама была на связи. Ходил в саду в бассейн. Он растет так же, как и все остальные дети. Жизнь его сама потихонечку учит тому, как надо. Дети взрослеют, познавая мир.
И еще я считаю, что интересы ребёнка — для нас основное. И если ему хочется, пусть дерзает. Ведь не скажешь, что ему запрещено что-либо делать, потому что у него диабет.
Прислушивайтесь к своим детям, пока есть такая возможность. Пока они нас еще впускают в свою жизнь и в свои интересы. Не секрет, что взрослея, дети дистанцируются от родителей и уже не будут в нас нуждаться, как сейчас.
— Спасибо вам большое за интервью. Николай, тебе удачи в твоем занятии и будь осторожнее с трюками, следи за сахаром. Анна, вам пожелаю не терять то самое равновесие между собственными переживаниями и желаниями ребенка.
